5-го февраля [1637-го года, в Шамахе] я с нашими людьми вошли во двор очень хорошего здания, расположенного около рынка, с хорошей планировкой, похожего на какой-то философичесий колледж, со многими кельями и комнатами Мы увидели здесь много молодых людей и взрослых, которые расхаживали или сидели держа на руке книгу.
Когда мы интересовались, нам объяснили, что это медреса, Академия или Гимназия по-нашему. Когда мы осматривали здание преподаватель, проводящий занятие в одной из комнат с открытой дверью увидев нас, позвал к себе. Они звали этого человека как мударрис, т.е., профессор или учитель. Он увидев мою тростниковую палочку попросил ее отдать ему. На палочке арабскими буквами были написаны слова «бисмаллах», которого они часто произносят. Он внимательно осмотрел палку и захотел оставить себе. Сказал, что завтра принесет лучшую, чем эта палка. Когда я не согласился, он выстругал оттуда слово «аллах» и сказал: «Нельзя с такой палкой, на которой вырезано имя бога, ходить повсюду.
Взяв с собой 8 дюймовый небесный глобус, следующий день я опять пошел в медресу и зашел в класс, где меня встретили приветливо. Там профессора удивились, что мы, немцы тоже любим и высоко ценим астрономическую науку, что, у них тоже имеется такой глобус, как у меня. Они тоже умеют пользоваться астролябией и обучают этому своих учеников. Взяв у меня глобус, начали перечислять названия всех звезд и особенно 12 зодиака на арабском языке…
В эти дни я посетил еще одно место, месджид, который находился около карвансарая, где я жил, чтобы посмотреть, как они обучают своих детей и подростков. Дети сидели по круги у стен классной комнаты. Их священник – мулла с несколькими старыми людьми сидели в центре комнаты. Последние увидев меня пригласили присесть к ним. Мулла держал на руке Коран с красивыми буквами. Там был еще 65 летний астроном из Хидажаза, которого звали мунаджим Халил. Некоторых учеников он обучал в евклидовую геометрию на арабском языке. Я по рисункам узнал книгу и на местном языке, которым владел еще не полностью, высказал некоторые свои соображения. Это очень понравился старику; он вытащил из подмышки небольшую медную астролябию и спросил меня:
«Что знаешь об этом инструменте?»
Я, объясняя некоторые ее детали сказал, что тоже имею такой инструмент. Старик умоляя попросил, чтобы я показал ему свою астролябию. Я вернулся в карвансарай, взяв свою астролябию и небесный глобус поспешил в месджид.
Увидев мои вещи они очень удивились. Узнав, что астролябию я сам изготовил, старый звездочет попросил, чтобы я показал, каким образом я аккуратно и точно вырезал и сделал отметины, так как их астролябия имела грубые круговые шкалы и неточные градусные отметки. Когда я научил его вырезать линии отметки и правильно находить середину отрезка, он растерялся, не зная как поблагодарить меня. Он стал часто навещать меня. Однажды, он даже принес в свертках фрукты и разные готовые блюда и устроил в моей комнате настоящее угощение.
Старый астролог несколько раз пригласил меня в гости. Он хотел, чтобы я быстро научился его родному языку или он научил мой язык, чтобы могли понимания друг-друга… Демонстрируя свое умение, он перечислил долготы и широты почти всех городов Азии и показал географическую карту, состоящую из нескольких отрезков линий, которую он сам нарисовал на бумаге. Когда я проверил часть этих данных, используя свои наблюдения, они оказались правильными.
10 марта …. отметили свой новогодний праздник, которого они называют «Наурус»…
Астролог часто вставал из-за стола, с помощью своей астролябии измерял высоту Солнца и смотрел на часы, наблюдая таким образом момент наступления равноденствия. Когда наступило ожидаемое время, он объявил: «Новый год!»
Начали залпами стрелять крепостные и полевые пушки. На крепостных стенах города начали трубить и бить в барабаны. Таким образом, этот праздник начался с большим воодушевлением и завершился в тот же день обильными угощениями
КАРЛ КОХ В КУБЕ
«Константинополь, 14 окт. На днях г-н Устинов представил султану на аудиенции полковника Аббас-Кули Хан-заде, отпрыска одной из самых знатных мусульманских семей т. Баку, состоящего при генеральном штабе Российского Закавказского армейского корпуса. Слава о его учености опередила его самого здесь, и на аудиенции он имел честь передать султану сочиненный им астрономический трактат, в котором доказывается совместимость с Кораном системы Коперника, считавшейся турками еретической и потому отвергнутой. Аббас-Кули Хан-заде возбудил внимание султана в высшей степени изложением своего взгляда о свидетельских показаниях, который сводится к тому, что Ко ран не содержит ничего такого, на чем основывался бы допуск перед судом исключительно мусульманских свидетелей. Насколько мне известно, полковник — первый мусульманин, представленный султану в качестве представителя иностранной державы».
( "Allegemeine Zeitung (Augsburg)" 30 Oktober 1846, N:303, S.2421)
Об астрономических занятиях Бакиханова упоминает профессор естественной истории Иенского университета Карл Кох, посетивший, его летом 1844 г. в Кубе. «Наряду с историей своей родины, - пишет Кох в своем «Путешествии»,-—Аббас-Кули-ага интересуется в высшей степени 'астрономией и, владея русским языкам, он перечитал все о том, что там напечатано». Как раньше на Западе люди предпочитали предаваться бесплодным размышлениям вместо того, чтобы просто наблюдать, и основываюсь на наблюдении, делать соответствующие выводы, так сейчас обстоят дела и на Востоке. «Также Аббаc-Кули-ага охотнее погружается в груду астрологических вычислений и сопоставлений, вместо того, чтобы просто наблюдать над движением светил. Таким образом, он все более приходит к твердому убеждению, что Земля, не помню уже когда, но во всяком случае в недалеком будущем, столкнется с какой-то неподвижной звездой и соответственно этому идет навстречу всеизменяющейся революции».
(K a r l K o c h. Reise in grussie, am Kaspichen Meere und im Kaukasus. Wanderungen im Oriente wahrend der jahre 1843 und 1844, t III, Weimer, 1847, s.278)
